Сербия уже несколько лет ведет сложную внешнюю игру, пытаясь одновременно сохранить отношения с Россией, двигаться в сторону Европейского союза (ЕС) и не разрывать связи с Китаем и США. Эта стратегия балансирования все чаще вызывает споры внутри страны — как среди проевропейских сил, так и среди их противников. О том, возможен ли для Сербии многовекторный курс, как политические элиты страны оценивают конфликт на Украине и почему вопрос Косово остается ключевым, «Ленте.ру» рассказал лидер Новой демократической партии Сербии, депутат Народной скупщины и кандидат в президенты страны на выборах 2022 года Милош Йованович.
«Лента.ру»: Что стоит за заявлением президента Александра Вучича о намерении помочь Украине в восстановлении городов?
Фото: предоставлено спикером
Милош Йованович: Я воспринимаю это как жест доброй воли.
Речь идет о большой трагедии на Украине, вызванной прежде всего действиями западных держав и части украинской элиты.
Некоторые представители Украины при поддержке Запада продвигали — и это еще мягко сказано — шовинистическую повестку, игнорируя и историю, и геополитику.
Как вы в целом воспринимаете нынешний конфликт на Украине?
Это трагедия. С обеих сторон гибнут люди — свои жизни отдают православные славяне. И мы уже почти не говорим об их историческом единстве.
Российские руководители писали об этом, и, по сути, только западные державы могут быть довольны происходящим.
Украина, как и Россия, не признала отделение Косово и Метохии, что является для Сербии фундаментальным вопросом
Последствия удара по объекту в Одессе, февраль 2026 года
Фото: Nina Liashonok / Reuters
Как повлиял украинский кризис на отношения между Россией и Сербией?
Конфликт наглядно показал, что Сербии необходимо занять более последовательную позицию во внешней политике.
Сербия не сможет одновременно двигаться в сторону Европейского союза и сохранять полную внешнеполитическую самостоятельность. Невозможно одновременно идти по «европейскому пути» и отказываться от санкций против России.
Раньше казалось, что можно маневрировать, но после 2022 года это стало принципиальным вопросом
Поэтому будущее отношений с Россией напрямую зависит от выбора, который предстоит сделать Сербии.
Каков, на ваш взгляд, этот выбор — Россия или Европейский союз?
Боюсь, сегодня это вопрос, от которого зависит судьба сербского народа, ведь на карту поставлено его существование.
Сербия находится на распутье, и ошибка может иметь тяжелые последствия
Западные державы ведут войну против России через Украину и вели ее против сербов в 1990-е годы. Они поддерживали распад Югославии.
Образовавшаяся по итогам Второй мировой войны Социалистическая Федеративная Республика Югославия (СФРЮ) основывалась на принципах этнотерриториальной федерации (то есть каждый из народов страны имел свою национальную республику, из которых состоял союз, подчинявшийся центральному правительству в Белграде) и авторитарной власти Иосипа Броз Тито.
Предполагалось, что проживавшие в Хорватии и Боснии сербы будут противовесом национальным устремлениям хорватов и боснийцев (народов, родственных сербам, но исповедующих католицизм и ислам), а созданные в Сербии автономии Косово и Воеводина ограничат сербский национализм.
Однако после смерти Иосипа Броз Тито и крушения социалистического лагеря шаткий этнорелигиозный мир Югославии начал рушиться. Хорваты и боснийцы требовали независимости, а выступающие с позиций Великой Сербии националистически настроенные сербы ратовали за сохранение единой страны.
В 1991 году некогда общее государство балканских народов распалось.
Словения обрела независимость в результате короткой десятидневной войны, Македония и вовсе ушла без единого выстрела. Другим регионам повезло меньше.
Протестные выступления в Боснии, Хорватии и Косово быстро переросли в погромы, а затем и в полномасштабную войну.
В 1991 году началась война в Хорватии, в 1992 году — в Боснии.
В российской традиции эти конфликты принято объединять в один «югославский кризис», и у этого есть основания. Боснийские мусульмане и хорваты-католики, несмотря на взаимные противоречия, фактически объединились против православных сербов.
Первоначально сербы имели преимущество в живой силе и технике, однако объединение боснийцев и хорватов, а также поддержка НАТО (европейские страны ограничились дипломатической и экономической поддержкой Хорватии, но военные советники из США обучали и консультировали хорватские подразделения) определили итог конфликта. В результате операции «Буря» на территории Хорватии была ликвидирована Республика Сербская Краина, а Хорватия отстояла свою независимость.
Последовавшая затем операция НАТО «Обдуманная сила» подавила наступательный потенциал Республики Сербской и обеспечила независимость Боснии.
Первый этап югославских войн завершился подписанием в 1995 году Дейтонских соглашений, которые подтвердили независимость Боснии и Герцеговины.
Следующей горячей точкой вскоре станет Косово.
НАТО участвовало в обеспечении операции, которую мы считаем этнической чисткой сербов в Республике Сербская Краина — одним из самых тяжелых преступлений того времени.
В августе 1995 года хорватские военные провели операцию «Буря», которая привела к падению Республики Сербская Краина — сербского образования на территории Хорватии в 1990-е годы. За 84 часа армия восстановила контроль почти над всей спорной территорией.
Операция обернулась массовым исходом сербского населения: по разным оценкам, свои дома покинули от 150 до 250 тысяч человек.
В Хорватии 5 августа отмечают День победы, для сербов это дата трагедии и памяти.
Сербское население бежало в Сербию и Боснию. Во время операции происходили убийства мирных жителей, поджоги домов и уничтожение имущества.
Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ) сначала рассматривал действия хорватского руководства как «совместный преступный сговор», направленный на вытеснение сербов. Однако в 2012 году апелляционная палата полностью оправдала ключевых хорватских генералов — Анте Готовину и Младена Маркача.
В 2015 году Международный суд ООН постановил, что действия Хорватии не подпадают под определение геноцида, хотя сопровождались военными преступлениями.
Были бомбардировки в Боснии и Герцеговине, затем агрессия против Югославии в 1999 году.
В 1998 году в Косово, где большую часть населения составляли албанцы, начался вооруженный конфликт между местными националистами из Армии освобождения Косово (АОК), желавших обрести независимость от Сербии, и сербскими властями во главе с президентом федерации Слободаном Милошевичем. Последние стремились сохранить контроль над регионом, поскольку Косово имеет особое и священное место в истории сербского народа.
В 1389 году на Косовом поле (одна из обширных равнин на Балканах) произошло сражение армии сербов и их союзников со значительно превосходящими силами турок-османов. Память об этой битве — важная часть сербской национальной идентичности, символизирующая борьбу народа за выживание. После поражения в битве сербы покинули Косово, и регион начал заселяться албанцами и турками.
К моменту распада Югославии край был населен преимущественно албанцами, за исключением северной части региона, где до сих пор проживают сербы.
24 марта 1999 года НАТО без мандата ООН начало военную операцию «Союзническая сила» против Союзной Республики Югославия (Сербии и Черногории). Целью было прекратить «этнические чистки» в Косове и заставить Милошевича принять условия мира от стран Запада.
78-дневная кампания состояла в основном из массированных авиаударов по югославским военным объектам, инфраструктуре и правительственным учреждениям в Белграде и других городах. Это была первая крупная военная операция НАТО за всю историю его существования.
Под давлением военных потерь и международной изоляции 10 июня 1999 года Слободан Милошевич принял условия альянса. В Косово были введены международные силы Косово (KFOR), а управление краем перешло под мандат ООН. Фактически Сербия утратила контроль над регионом.
Эти же западные страны поддержали отделение нашего южного региона Косово и Метохии и продолжают требовать от Сербии признания этого решения — фактически как условия вступления в Европейский союз. Кроме того, под давлением находится и Республика Сербская в составе Боснии.
Войну в Боснии и Герцеговине — один из крупнейших конфликтов в Европе после Второй мировой — завершили Дейтонские соглашения 1995 года. Они зафиксировали баланс между тремя сторонами: сербами, хорватами и боснийцами.
По этим договоренностям страна была фактически разделена на две части. Федерация Боснии и Герцеговины получила сложную кантональную систему с сильной региональной властью — по образцу Швейцарии. Сербы создали собственную Республику Сербскую, которой досталось 49 процентов территории.
Однако вскоре после подписания соглашений этот баланс начали пересматривать. Округ Брчко, который планировали разделить между сторонами, в 1997 году передали под международное управление. В результате Республика Сербская потеряла территориальную связность. В 1999 году Брчко окончательно выделили в отдельную административную единицу — формально вне обоих энтитетов.
Дейтонские соглашения изначально не устраивали никого: все стороны рассчитывали на победу, а получили компромисс. В страну ввели международные миротворческие силы, а Международный трибунал по бывшей Югославии годами рассматривал дела о военных преступлениях.
Республика Сербская так и не вошла в состав Югославии, но сохраняет курс на сближение с Сербией. В то же время Федерация Боснии и Герцеговины ориентируется на вступление в Европейский союз.
Но дело не только в геополитике. Вступление в Европейский союз означает принятие определенной системы ценностей: радикальный индивидуализм, размывание традиционных коллективных идентичностей, меркантильная и материалистическая философия, однополые браки, безумие в отношении гендерных теорий, массовая миграция...
То есть речь идет о том самом «новом мире», от которого любого нормального человека немного подташнивает
В итоге выбор стоит не просто между Россией и Европейским союзом, а между разными моделями будущего страны. Вопрос в том, будет ли сербский народ продолжать свое историческое существование как великая нация, не боясь сражений с гораздо более сильными врагами, или же сдастся, станет незначительной страной и в конечном счете самоликвидируется.
Кортеж президента Сербии Александра Вучича в Московском аэропорту Внуково-2 накануне празднования 80-летия Победы в Великой Отечественной войне. Россия, май 2025 года
Фото: Рамиль Ситдиков / РИА Новости
Какой видит ваша партия внешнюю политику Сербии?
Что касается меня и партии, которую я имею честь возглавлять, — мы никогда не сдадимся. Мы знаем, кто мы такие, понимаем, в каком мире хотим жить, и помним, через какую несправедливость прошли.
Мы знаем, что у нас отняли, знаем, что это принадлежит нам, и мы это вернем — все, без исключения. История не закончилась. Все остальное — вопрос национальной воли, амбиций, силы и терпения.
К сожалению, мы уже давно находимся в оппозиции. Но именно поэтому мы и намерены изменить ситуацию. Наша партия четко обозначила свою позицию по отношению к украинскому кризису.
С самого начала кризиса на Украине мы заявляли, что Россия ни в чем не виновата, что ее реакция на войну чужими руками, развязанную западными державами, была логичной
Мы так же открыто говорили, что Сербия не должна вводить санкции против России. Другими словами, мы последовательно и прямо отстаиваем свою позицию.
При каких условиях Сербия может ввести санкции против России?
Сербия ни при каких обстоятельствах не должна вводить санкции против России. Это недопустимо.
Во-первых, Россия отреагировала единственно возможным способом, и важно помнить: конфликт начался не в 2022 году. Отправной точкой стал 2014 год, когда население Донбасса подверглось нападению. Мы хорошо помним события в Одессе, где людей сжигали заживо.
Мы читали Минские соглашения и слышали, что позже говорили бывший канцлер ФРГ Ангела Меркель и бывший президент Франции Франсуа Олланд.
Минские соглашения — это пакет документов, принятый в 2014-2015 годах для урегулирования ситуации на юго-востоке Украины. Он включает в себя Минский протокол, подписанный 5 сентября 2014 года («Минск-1»), и Комплекс мер по выполнению Минских соглашений («Минск-2»), согласованный 12 февраля 2015 года.
«Минск-1» подписали по итогам консультаций Трехсторонней контактной группы (ТКГ) относительно совместных шагов, направленных на имплементацию мирного плана президента Украины Петра Порошенко (внесен в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) и инициатив президента России Владимира Путина. Со стороны ОБСЕ протокол подписала спецпредставитель главы организации по Украине Хайди Тальявини, со стороны Украины — бывший президент Леонид Кучма, со стороны России — посол Михаил Зурабов. Подписи под документом также поставили председатель Совета министров Донецкой народной республики (ДНР) Александр Захарченко и глава Луганской народной республики (ЛНР) Игорь Плотницкий.
В дополнение к документу 19 сентября стороны подписали меморандум об исполнении протокола.
Принятие «Минска-2» произошло после масштабных боев, которые завершились взятием ополченцами района Дебальцево. В Минске прошла встреча уже в «нормандском формате» (с участием лидеров России, Украины, Франции и Германии — Владимира Путина, Петра Порошенко, Франсуа Олланда и Ангелы Меркель). Новое соглашение подписала та же Трехсторонняя контактная группа, но лидеры четырех стран поддержали его своей декларацией.
Вторые Минские соглашения по содержанию практически не отличались от сентябрьского протокола. Они включали 13 пунктов, среди которых — обязательство сторон прекратить огонь и отвести от линии соприкосновения свои отряды, а тяжелое вооружение — на 70 километров; контроль за исполнением режима прекращения огня наблюдателями ОБСЕ; обмен пленными по принципу «всех на всех»; амнистия участников столкновений; восстановление экономических связей.
Предполагалось, кроме того, что Украина примет закон об особом статусе отдельных районов Донецкой и Луганской областей, включит в конституцию понятие «децентрализация» и проведет в регионе местные выборы с учетом позиции представителей ДНР и ЛНР. После проведения выборов к Украине должен был перейти полный контроль над государственной границей.
Вместе с тем страны «нормандской четверки» так и не смогли преодолеть разногласий по порядку реализации пунктов соглашения. В следующие годы сторонам после долгих переговоров удалось добиться лишь обмена пленными.
Верховная Рада еще в 2015 году приняла закон об особом статусе отдельных районов Донецкой и Луганской областей (ОРДЛО), однако увязала его вступление в силу с проведением местных выборов. При этом власти Украины настаивали на том, что сначала ими должен быть восстановлен контроль над границей с Россией, а потом проведены выборы, с чем в России не соглашались.
В 2019 году участники ТКГ приняли так называемую формулу Штайнмайера (по фамилии министра иностранных дел Германии Франка-Вальтера Штайнмайера). В соответствии с ней закон об особом статусе должен был вступить в силу после проведения местных выборов в Донецкой и Луганской областях и признания их соответствующими стандартам ОБСЕ.
Однако и это не помогло проведению выборов. Украина саботировала выполнение Минских соглашений.
После признания Россией независимости ДНР и ЛНР 21 февраля 2022 года президент России Владимир Путин заявил, что Минские соглашения перестали существовать, подчеркнув, что договоренности «были убиты» ранее из-за нежелания Украины их выполнять.
В этом смысле сербам многое не нужно объяснять — мы сами проходили через похожие процессы
Мы видим, как хорваты возрождают свое нацистское прошлое, используя исторические фальсификации, ложь в СМИ, западную пропаганду и двуличие официальных лиц. Косово было создано как анти-Сербия, и до недавнего времени подобное пытались сделать с Черногорией. Мы через все это уже проходили и хорошо это помним.
Во-вторых, у нас общие противники — если не сказать враги.
Мы умеем читать и понимаем основы англо-американской геополитики. Украина давно рассматривалась как ключевой элемент антироссийской стратегии Запада — об этом прямо писал Збигнев Бжезинский в «Великой шахматной доске» еще 30 лет назад.
Мурал, посвященный русско-сербским отношениям, сделанный во время чемпионата мира по футболу, накануне матча между сборными командами Сербии и Швейцарии. Калининград, Россия, 2018 год
Фото: Виталий Невар / ТАСС
Согласится ли Сербия признать независимость Косово?
Косово — это часть Сербии и всегда будет ее частью. Это наша земля, наши исторические корни, монастыри, культура. Это наше, и мы это вернем — независимо от того, когда и каким образом.
Что именно вы хотели бы изменить в нынешних отношениях с Россией?
Нам нужно значительно больше культурных, академических и туристических обменов. И, конечно, больше экономического сотрудничества.
Одним из ключевых направлений должно стать военное сотрудничество
Россия получила значительный опыт современной войны — в применении беспилотников и новой тактики на поле боя. Для нас было бы важно этот опыт изучить.
Но все это возможно только в том случае, если Сербия останется вне Европейского союза и сохранит верность себе и своей великой истории.
Каковы перспективы вступления Сербии в ЕС?
На данный момент — никаких. При этом сотрудничество с Европейским союзом необходимо и должно развиваться во всех сферах — география и экономика это диктуют. Было бы непростительной ошибкой не принимать во внимание наше территориальное положение.
Сербии нужны хорошие, даже отличные отношения с ЕС — но без членства
Мы можем сотрудничать, не превращая Брюссель в свою новую столицу вместо Белграда. Это будет непросто, пространство для маневра ограничено, но именно этот путь я считаю единственно верным.
Протестующие с флагами ЕС на многотысячном митинге против массовых нарушений при голосовании на всеобщих выборах. Белград, Сербия, 30 декабря 2023 года
Фото: Darko Vojinovic / AP
Если Сербия все же вступит в Европейский союз, сможет ли она сохранить особые отношения с Россией, как Венгрия?
Сравнение с Венгрией здесь неверно. Венгрия — часть западного мира, а не славянского и православного, ее позицию в Европейском союзе не любят, но терпят.
С Сербией так не будет. И для нас этот вопрос гораздо шире двусторонних отношений.
Если Сербия вступит в ЕС и станет частью западной цивилизации, во многом приходящей в упадок, она может исчезнуть как нация в ближайшие десятилетия
Другими словами, великая сербская нация рискует прекратить свое историческое существование. И я говорю это не абстрактно: я жил, учился и работал во Франции и видел, как меняются страна и общество. Если подобное произойдет с Сербией, моя главная забота, извините, будет связана уже не с Россией. Поэтому важно сделать все, чтобы этого не произошло.
Какое место в вашей идентичности как серба занимает Россия?
Это трудно объяснить рационально. Подавляющему большинству сербов очевидно: русские — наши братья. Этому не учат, это не навязывается — это ощущается естественно, даже при том, что многие никогда не были в России и не говорят по-русски.
Я помню, как дедушка сказал мне: русские — свои. И это воспринималось как простой факт
Я так же ответил своему младшему сыну, когда он задавал вопросы о странах и народах. Эти же два слова.
Иногда кажется, что мы с русскими — как близнецы, которых разлучили в детстве. Мы можем не так хорошо знать друг друга, но между нами существует естественная сильная связь.
На военном параде, приуроченном к 70-летию освобождения Белграда от немецко-фашистских захватчиков. Белград, Сербия, 16 октября 2014 года
Фото: Михаил Метцель / ТАСС
Думаете, эта связь сохраняет значение в глобальном мире?
Да, несмотря на сильное западное культурное влияние — фильмы, музыку, образ жизни. Мы, сербы, как и русские, как и вся планета, смотрим западные фильмы и телешоу, Голливуд и Netflix, слушаем их группы.
Но даже в этом контексте ощущение близости к России не исчезает
Захар Прилепин в одной из книг о Донбассе приводил плейлист, который он часто слушает в машине, и там были REM, Depeche Mode, Manu Chao. Это тоже часть нашей реальности.
Точно так же большинство сербов скорее поедут в Париж, Лондон или Нью-Йорк, чем в Москву или Пекин. Но при этом русские остаются своими, а, скажем, немцы или британцы — нет.
Есть и исторические связи, и общая борьба, и миграция. В XVIII веке сербы переселились на южный берег Северского Донца и образовали Славянскую Сербию (Славяносербию), и наоборот — в XX веке, между мировыми войнами, тысячи русских приехали в Сербию.
Связь между сербами и русскими глубже, чем с другими европейцами, — мы две славянские православные нации
Это наши общие корни, и они, очевидно, достаточно сильны, чтобы поддерживать естественные отношения, даже если мы недостаточно хорошо знаем друг друга. Культура и история — фундаментальная вещь.