«Говорить о смерти полезно» Патологоанатом — о тайнах человеческого тела, жизни после смерти и о том, как ее не бояться

Патологическая анатомия — одна из самых загадочных и в то же время важнейших сфер медицины. Ежедневный труд этих специалистов мало кто видит, но именно он помогает распутывать самые сложные врачебные головоломки и делать так, чтобы ошибок в медицине было меньше. В интервью «Ленте.ру» о тайнах человеческого тела и о смерти — теме, которую в обществе все еще не принято обсуждать, — честно и открыто рассказал директор департамента патоморфологии и клинической цитологии лаборатории «ЛабКвест», кандидат медицинских наук Дмитрий Буланов.

«Лента.ру»: Многие люди очень боятся смерти и всего, что с ней связано. Как вы считаете, нужно ли преодолевать этот страх в обычной жизни? Что бы вы посоветовали этим людям?

Дмитрий Буланов: Страх смерти в той или иной степени естественен. Он связан с инстинктом самосохранения и помогает человеку беречь себя. Проблемы начинаются тогда, когда страх становится навязчивым, мешает жить, принимать решения и строить планы, вызывает панические атаки, бессонницу или постоянную тревогу.

Речь идет о нескольких понятных шагах. Прежде всего необходимо признать конечность жизни как факт, не превращая это знание в ежедневную катастрофу. Спокойное принятие ограниченности человеческой жизни парадоксальным образом снижает тревогу.

Далее нужно сосредоточиться на том, что можно контролировать: профилактика, адекватная физическая активность, полноценный сон, отказ от части вредных привычек, регулярные обследования с учетом возраста и индивидуальных рисков. Это не гарантия бессмертия, но способ вернуть ощущение опоры и ответственности за свое состояние.

Полезно также говорить о смерти в семье без излишней драматизации: обсуждать завещание, юридические и организационные вопросы, пожелания по лечению в случае тяжелой болезни. Для многих людей подобная определенность снижает внутреннее напряжение, потому что исчезает элемент неопределенности.

Если страх выраженный и стойкий, стоит обратиться к психологу или психотерапевту.

Как врач я часто вижу, что спокойное отношение к этой теме не делает человека холодным, а, напротив, помогает жить более осмысленно и бережно.

— Еще один частый связанный со смертью страх — быть похороненным заживо. Насколько он реален?

В современной медицинской и юридической практике вероятность такого сценария крайне мала. Смерть фиксируется не по одному признаку, а на основании совокупности критериев и в установленном порядке. Врачи ориентируются на признаки, объективно свидетельствующие о необратимости процесса, а не только на отсутствие сознания или дыхания, которые при некоторых состояниях могут быть временно нарушены.

Важно разделять популярные истории и сегодняшнюю реальность. До развития реаниматологии, мониторинга и понятных протоколов исторически ошибок было больше. Сейчас же в большинстве случаев есть и медицинская документация, и этапность оформления, и наблюдение в учреждении.

— А как вы относитесь к смерти? Изменилось ли ваше отношение из-за работы?

Отношение со временем действительно меняется. В начале профессионального пути смерть воспринимается более эмоционально и лично. Позже появляется профессиональная оптика: я начинаю видеть ее как итог болезни или стечения обстоятельств, как событие, которое важно понимать, чтобы помогать живым людям.

При этом я бы не сказал, что появляется равнодушие. Скорее возникает спокойная собранность и уважение к человеку и его истории. Работа учит нескольким вещам: ценить обычные дни и простые вещи, аккуратнее относиться к здоровью, понимать, что не все зависит от медицины, но многое определяется своевременностью и вниманием к симптомам, помнить о достоинстве человека как при жизни, так и после смерти.

Материалы по теме:

Как пережить смерть близкого человека:советы психолога

13 февраля 2024

Люди моложе 40 лет все чаще умирают от инфаркта.Почему болезни сердца помолодели и можно ли от них защититься?

2 сентября 2025

— С какими мифами о патологоанатомах вы чаще всего сталкиваетесь? Что в реальной работе оказывается не так, как показывают в сериалах?

Самый частый миф — что патологоанатом занимается только вскрытием и постоянно работает с криминалом. В реальности значимая часть нашей работы — прижизненная диагностика, особенно онкологии: биопсии, операционный материал, иммуногистохимия, молекулярные исследования. Мы распознаем вид опухоли, степень ее агрессивности и стадию процесса. Это напрямую влияет на лечение.

Второй миф — смешивание патологоанатомов и судебных экспертов. В массовой культуре это часто одно и то же, но в реальной системе задачи различаются: патолого-анатомическая служба в основном работает с медицинскими случаями и качеством диагностики и лечения, а судебно-медицинская экспертиза — с ситуациями, где важны юридические аспекты: насилие, подозрительные обстоятельства смерти и другие подобные случаи.

Существует и третий миф — образ холодного циника. Профессиональная дистанция действительно необходима, иначе работать было бы невозможно. Но дистанция не означает бесчеловечность.

— В кино часто можно увидеть, как убийца пытается замаскировать причину смерти — например, выдать ее за самоубийство или неосторожность убитого. Насколько реально это на самом деле?

Если отвечать честно и без романтизации, в большинстве случаев это значительно сложнее, чем показывают в кино. Причина смерти устанавливается не по одному признаку и не по красивой версии. Она определяется на основании совокупности данных: обстоятельства, медицинская документация, внешний и внутренний осмотр, микроскопия тканей, а также токсикология и дополнительные исследования, в случае необходимости.

Бывают ситуации, когда картина на месте происшествия вводит в заблуждение либо же исходная информация оказывается неполной. Именно поэтому выводы формируются осторожно и поэтапно. В реальной практике попытки инсценировки чаще всего раскрываются при изучении деталей: характера повреждений, их прижизненности или посмертности, несоответствия механизма травмы, отсутствия ожидаемых признаков и других нюансов.

Следствие, осмотр места, показания, лаборатория — все это складывается в единую картину.

— А как вообще патологоанатом определяет причину смерти? Как происходит сам процесс?

Процесс строго регламентирован и во многом напоминает клиническую диагностику, но только уже после смерти. Он начинается с изучения документов и анамнеза: анализируются выписки, история болезни, результаты обследований, ход лечения и обстоятельства смерти. Далее проводится наружный осмотр: оценивается телосложение, состояние кожных покровов, следы медицинских вмешательств, возможные повреждения и признаки заболеваний. Затем выполняется внутреннее исследование с последовательным осмотром органов и систем и оценкой макроскопических изменений.

Следующий этап — отбор материала для микроскопии, в том числе гистологического исследования. При необходимости назначаются дополнительные методы: бактериологические, вирусологические, токсикологические и другие исследования. После этого сопоставляются все данные, такие как клиническая информация, морфологическая картина и результаты лабораторных анализов. На основании этого формулируется заключение, в котором указывается основное заболевание, осложнения, непосредственная причина смерти и сопутствующие состояния.

Важно учитывать, что ответы не всегда лежат на поверхности. Бывают ситуации, когда окончательный вывод возможен только после дополнительных исследований. Это нормальная часть работы. Точность в медицине важнее поспешности.

— Правда ли, что в зависимости от причины смерти у тела человека появляется разный запах? Как пахнут различные причины смерти?

Запах действительно может отличаться, но я бы очень осторожно относился к этому как к методу диагностики. На практике запах — вторичный ориентир, а не доказательство. На него влияет несколько факторов: скорость и выраженность посмертных изменений, инфекции и распад тканей, особенности обмена веществ при некоторых состояниях, время и температура.

Иногда встречаются более характерные оттенки — например, при некоторых интоксикациях или выраженном распаде тканей. Но профессионально корректно говорить так: причина смерти устанавливается не по запаху, а по совокупности объективных признаков и исследований.

— Считается, что легкие людей, которые курили при жизни, на вскрытии выглядят черными. Это правда так?

История про черные легкие — частично миф, а частично правда. У курящих людей чаще выявляются отложения пигмента, признаки хронического бронхита, изменения сосудов и тканей легких.

— А можно ли вообще во время вскрытия понять, что у человека были вредные привычки — например, злоупотребление алкоголем, малоподвижный образ жизни, неправильное питание, хронический недосып, стресс?

Некоторые последствия верных привычек действительно видны, но далеко не все можно честно списать на какую-то конкретную. При злоупотреблении алкоголем нередко выявляются изменения печени, такие как жировая дистрофия, гепатит и цирроз, а также изменения поджелудочной железы и сердца, признаки дефицитных состояний. Однако схожие морфологические картины возникают и по другим причинам, поэтому выводы требуют сопоставления с клиническими данными.

При избыточном питании, ожирении и малоподвижном образе жизни могут обнаруживаться выраженный атеросклероз, жировая болезнь печени, изменения сердца, сахарный диабет и его осложнения.

С хроническим стрессом и недосыпом все сложнее. Прямого морфологического маркера стресса, как правило, нет, но можно видеть последствия — например, сердечно-сосудистые изменения или гипертоническую болезнь. Установить причинно-следственную связь только по данным вскрытия невозможно.

Этичная позиция врача здесь такая: мы описываем объективные изменения, а интерпретация должна быть аккуратной и подтверждаться данными.

— Еще есть много споров о том, опасно или безопасно целовать покойника в лоб во время прощания. Как это бывает на самом деле?

В большинстве стандартных ситуаций риск невелик, особенно если тело подготовлено к прощанию, отсутствуют открытые биологические выделения и соблюдены санитарные меры. Однако универсального ответа, что это всегда безопасно, тоже нет. Рациональный подход предполагает учет конкретной ситуации. Если у умершего была известная инфекция, особенно передающаяся контактным путем, то разумнее ограничиться более безопасными формами прощания — прикосновением через ткань или сохранением дистанции.

Если у прощающегося есть повреждения кожи на лице или руках, трещины или ранки, риск контакта с микрофлорой повышается. Сам по себе жест прощания важен психологически, но его можно сделать и безопасно. Иногда достаточно прикосновения рукой, поклона или слов.

— Какие причины смерти сейчас встречаются чаще всего? Изменились ли они за последние годы?

Существенную долю составляют злокачественные новообразования. Значимыми остаются и внешние причины, такие как травмы и отравления. Инфекционные и респираторные заболевания также вносят вклад, причем их доля может меняться волнообразно, например, в периоды сезонных вспышек или эпидемий.

Что меняется за последние годы в практическом ощущении врача? Обычно меняется не список лидеров, а структура внутри групп и возраст, в котором проявляются болезни, а также доля пациентов с несколькими тяжелыми хроническими заболеваниями одновременно. Еще один важный фактор — доступность профилактики и ранней диагностики, качество контроля хронических болезней. Там, где это работает лучше, часть смертей от осложнений удается отодвинуть или предотвратить.

— Бывали ли случаи, когда по результатам вскрытия вы понимали, что человека можно было спасти?

Такие случаи, к сожалению, бывают. Но важно говорить об этом аккуратно. Вскрытие дает понимание механизма смерти и истинной тяжести процесса, а клиницист работает в условиях времени, неполной информации и иногда очень ограниченных возможностей.

Иногда вскрытие показывает, что заболевание протекало нетипично и маскировалось под другое состояние, осложнение развилось стремительно, ключевой диагноз не был распознан вовремя. Бывает и так, что при более раннем обращении пациента или иной маршрутизации тактика могла бы отличаться.

В профессиональном смысле речь идет не о поиске виноватых, а о возможности учиться на подобных случаях. Это способ сделать систему точнее и устойчивее: быстрее распознавать заболевания, корректнее выстраивать методику помощи, совершенствовать подходы к лечению. Именно поэтому патолого-анатомическая служба играет важную роль в контроле качества медицины.

— В ваших кругах существует черный юмор? Как патологоанатомы шутят между собой?

Элемент профессионального юмора в медицинской среде есть практически везде. Это способ психологической разгрузки при тяжелой работе.

Лично я считаю допустимым только то, что сохраняет уважение к пациенту и не разрушает эмпатию. Если юмор превращает человека в объект, то это уже тревожный сигнал, и профессиональное выгорание тут недалеко.

— А как патологоанатомы в целом и вы лично относитесь к рассказам людей, которые пережили клиническую смерть и видели различные мистические видения? Вы верите в них? А в жизнь после смерти?

Как врач я отношусь к таким рассказам уважительно. Люди описывают реальный субъективный опыт, который для них эмоционально значим. Но профессиональное объяснение чаще лежит в области физиологии и работы головного мозга в условиях тяжелого стресса, гипоксии, действия лекарств, особенностей памяти и восприятия.

Я не считаю корректным спорить с человеком и отнимать у него смысл, который он из этого вынес. Но в то же время я не могу опираться на такие истории как на доказательство того или иного устройства мира. Это разные плоскости: личные убеждения и научная доказательность. А вопрос веры в жизнь после смерти является глубоко личным. В профессиональном общении я стараюсь держаться нейтрально и уважительно к человеку и его взглядам.

— Как вы считаете, существует ли оптимальная смерть? Какая она?

Оптимальная смерть — звучит жестко, но смысл вопроса понятен. Речь идет о наименее травматичном уходе и для человека, и для его близких.

Если говорить по-человечески и по-медицински, то наилучший сценарий — когда человеку не больно и не страшно, либо боль и тревога максимально контролируются, чтобы он не оставался один в состоянии беспомощности, был обеспечен заботой и достойным уходом, чтобы его пожелания относительно лечения и ухода были услышаны, включая необходимость паллиативной помощи. Для близких имеет значение возможность попрощаться, сказать важные слова и не жить потом с ощущением незавершенности.