19 марта 2026 года исполнилось бы 70 лет экономисту Егору Гайдару — автору радикальных экономических реформ начала 1990-х и первому премьер-министру (с приставкой и. о.) новой России. Это именно ему президент Борис Ельцин предоставил полную свободу действий для перехода страны к рыночной экономике. Связанные с его именем либерализация цен и приватизация так или иначе коснулись большинства населения. Одни считают его виновником неурядиц, сопутствовавших транзиту от СССР к суверенной России, а другие благодарны за изменение экономики. Сам же Гайдар был уверен — без резкого поворота экономику было не спасти. Его реформам предшествовала целая цепочка ошибочных действий советских управленцев, совершенных на излете СССР. Он подробно рассказывал о них в своих статьях, которые теперь вошли в сборник «Две цивилизации: Избранные статьи и фрагменты». «Лента.ру» с разрешения издательства «Новое литературное обозрение» публикует отрывок.
«Нефтяное проклятие»
В 1985-1986 годах мировые цены на нефть упали в несколько раз. И все-таки СССР рухнул не из-за игры на понижение на нефтяном рынке.
Хорошо сказал об этом Булат Окуджава на своем последнем концерте в Париже 23 июня 1995 года. Он прочел тогда это коротенькое стихотворение:
Вселенский опыт говорит,
что погибают царства
не оттого, что тяжек быт
или страшны мытарства…
А погибают оттого
(и тем больней, чем дольше),
что люди царства своего
не уважают больше
Однако кризис советской экономики, приведший к распаду СССР, то, когда и в каких формах он разворачивался, был тесно сопряжен с развитием событий на нефтяном рынке. Итак — почему случилось так, как случилось?
Урок конспирологии
Разумеется, первым делом появились конспирологические объяснения произошедшего. Однако я своими глазами видел, каким невероятным «сюрпризом» для американских властей было крушение Советского Союза, каким было их потрясение, поэтому и не верю в достоверность подобных конструкций.
Но если предположить, что версия «об умысле» верна, то получается еще хуже. Тогда придется говорить о низком интеллектуальном уровне, безответственности и предательстве национальных интересов со стороны нескольких поколений советских властей, поставивших экономику и судьбу страны в полную зависимость от решений, принятых США — государством, которое воспринималось как главный потенциальный враг.
СССР был не первой и не единственной богатой ресурсами страной, которая столкнулась с тяжелым кризисом, связанным с труднопрогнозируемыми изменениями цен на предлагаемые ими важнейшие сырьевые товары.
Чтобы понять произошедшее в Советском Союзе в конце 1980-х — начале 1990-х годов, важно проанализировать суть проблем, связанных с колебаниями сырьевых цен, то, как они влияют на экономику стран-экспортеров. А это довольно долгая история…
<...>
Трещины в фундаменте. Советский Союз 1980-х годов. Стабильная неэффективность
В конце эпохи Л. Брежнева подавляющее большинство западных наблюдателей (и лучших советских экспертов), анализировавших развитие ситуации в СССР, были убеждены в том, что советская экономическая и социально-политическая система неэффективна, утратила динамизм, но стабильна и устойчива.
Леонид Ильич Брежнев во время чтения газеты «Правда» на государственной даче «Глициния» в поселке Нижняя Ореанда, Крым, Ялта, август 1979 года
Фото: Владимир Мусаэльян / ТАСС
Характерная черта брежневской эпохи — социальная стабильность. Число массовых беспорядков, вынуждающих власти применять оружие, сокращается. В 1963-1967 годах еще есть рецидивы волнений, вынуждающие власти использовать для их подавления вооруженную силу. В 1963 году — Сумгаит, в 1967-м — Чимкент, Фрунзе, Степанакерт. На фоне расцвета брежневской эпохи власти научились минимизировать риск, связанный с антиправительственными выступлениями. Семь из девяти массовых выступлений против режима приходятся на период начала правления Л. Брежнева. В 1969-1977 годах не зафиксировано ни одного подобного эпизода.
Если в годы правления Н. Хрущева (1953-1964) оружие при подавлении беспорядков применялось в восьми случаях из одиннадцати, то в брежневскую эпоху лишь в трех случаях из девяти. Начиная с 1968 года и вплоть до смерти Брежнева для подавления беспорядков оружие власти не применяют ни разу. Режим научился обходиться без крайних форм насилия, гасить вспыхивающие проявления недовольства без стрельбы.
К тому, чтобы повышать эффективность средств политического контроля, подталкивает трансформация страны. Между началом 1950-х и серединой 1980-х радикально изменился информационный мир. В 1950 году лишь у 2 % советских граждан были радиоприемники с коротковолновым диапазоном.
Министр экономики и финансов РСФСР Егор Гайдар во время выступления.
Фото: Александр Макаров / РИА Новости
К 1980 году доля тех, кто имел к ним доступ, возросла до половины населения страны. Советское руководство предприняло энергичные меры, чтобы отечественные радиоприемники плохо принимали западные радиостанции, организовало их глушение.
Но полностью контролируемый информационный мир к 1980-м годам уходит в прошлое. Активная часть советских граждан получает альтернативную по отношению к контролируемым государством каналам информацию о происходящем.
Техник приборостроительного объединения Галина Галихзова демонстрирует новинку — плеер «Соната». 1990 год
Фото: Юрий Белозеров / ТАСС
Широко распространены магнитофоны, появляется видео.
В середине 1970-х годов КГБ при СМ СССР информирует ЦК КПСС о распространении ревизионистских, реформаторских идей у молодежи. Из числа всех факторов в качестве основного выступает влияние зарубежной радиопропаганды.
Анализ материалов свидетельствует о распространенности среди молодежи интереса к зарубежному вещанию. Так, по данным исследования «аудиторий западных радиостанций в г. Москве», проведенного отделом прикладных социальных исследований ИСИ Академии наук СССР, с большей или меньшей регулярностью радиостанции слушают 80% студентов и около 90% учащихся старших классов, ГПТУ, техникумов.
У большинства этих лиц слушание зарубежного радио превратилось в привычку (не реже одного-двух раз в неделю зарубежные радиопередачи слушают 32 % студентов и 59,2 % учащихся)
* * *
В 1930-1950-х годах экономический рост в СССР обеспечивался перераспределением ресурсов из сельского хозяйства в промышленность. Деревня в массовых масштабах поставляла рабочую силу для строящихся предприятий. Доля капитальных вложений в ВВП была аномально высокой. В 1930-х годах экспорт сельскохозяйственной продукции позволял в крупных масштабах производить закупки комплектного импортного оборудования. В конце 1940-х — 1950-х годах созданный промышленный потенциал, тяжелые отношения с Западом стимулируют повышение доли отечественного оборудования в оснащении строящихся предприятий.
Модель развития, к которой тяготеет социалистическая система, — неостановимое строительство новых крупных предприятий. Но если на них некому работать, вложения в их создание оказываются малоэффективны. В 1960-х годах приток рабочей силы в промышленность резко сократился.
В социалистической системе заместить приток рабочей силы дополнительными инвестициями непросто. Тонкое маневрирование вложениями с целью лучшего использования существующих производственных мощностей — не ее сильная сторона. К концу 1960-х годов это уже ясно тем, кто готовит доклады высших партийных руководителей.
Осознание нарастающих проблем, связанных с неэффективностью советской экономики, в середине 1960-х годов подтолкнуло руководство к попытке проведения экономических реформ. Постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР от 4 октября 1965 года предполагало расширение прав предприятий, увеличение размера средств, оставляемых в их распоряжении для развития производства и поощрения работников; введение системы, при которой оплата труда зависит не только от результатов их индивидуального труда, но и от результатов работы предприятия; развитие прямых связей между изготовителями и потребителями, в основе которых лежит принцип взаимной материальной ответственности; усиление роли прибыли в стимулировании работников.
Эта программа мер была более осторожна, чем реализованная в Югославии, намечаемая в Венгрии, годами спустя предпринятая в Китае. <…> Трудно сказать, в какой степени это было результатом реформаторских усилий, но пятилетка 1966-1970-х годов по темпам экономического роста оказалась самой успешной за последние два десятилетия существования СССР.
Примеры, демонстрирующие неэффективность советской экономики, известны. Советский Союз добывал в 8 раз больше железной руды, чем США, выплавлял из этой руды втрое больше чугуна, стали из этого чугуна — вдвое больше. Машин из этого металла производил по стоимости примерно столько же, сколько США. В СССР потребление сырья и энергии в расчете на единицу конечной продукции было в 1,6 и 2,1 раза больше, чем в США. Средний срок строительства промышленного предприятия в СССР превышал 10 лет, в США — меньше чем два. В расчете на единицу конечного продукта СССР расходовал в 1980 году стали в 1,8 раза больше, чем в США, цемента в 2,3 раза, минеральных удобрений в 7,6 раза, лесопродуктов в 1,5 раза. СССР производил в 16 раз больше зерноуборочных комбайнов, чем США, при этом собирал намного меньше зерна и поставил себя в зависимость от его поставок по импорту.
Идеи осуществления крупномасштабных, амбициозных и экономически не просчитанных проектов в сознании советских лидеров возникали регулярно
В 1963 году, когда страна уже начала закупать зерно за границей, Н. Хрущев предложил вернуться к проекту строительства дороги из Комсомольска на Сахалин. Многие проекты, в которые вкладывались значительные ресурсы, оказывались либо малоэффективными, либо бессмысленными. Характерный пример — мелиоративное строительство. <…>
После принятия решения о прекращении работы по переброске северных и сибирских рек в южные районы страны пришлось принимать постановление о списании связанных с ним масштабных затрат на проектные разработки. А ведь формально все эти расходы создавали советский ВВП!
Командная система в том виде, в котором она сложилась в 1930-1950-х годах, была действенной до тех пор, пока опиралась на массовый страх, угрозу жестких санкций, распространяющихся на все общество. После 1953 года, когда пронизывающий общество ужас перед репрессиями начинает отступать, действенность традиционных социалистических методов управления снижается. На этом фоне трудовая дисциплина падает. Н. С. Хрущев на заседании Президиума ЦК КПСС 24 августа 1956 года исчерпывающе заметил: «Все растаскивают».
В одном из цехов семеновской фабрики «Хохломская роспись». 1966 год
Фото: Валерий Шустов / РИА Новости
Алкоголизация населения СССР, которая с начала 1960-х годов привела к стагнации, а затем снижению средней продолжительности жизни мужчин, шла на фоне сочетания худших традиций потребления спиртного в городе и деревне. В село проникли городские стереотипы алкогольного поведения: привычное для деревни эпизодическое (в основном по праздникам) потребление алкоголя приобрело повседневный характер. <…>
Постепенно, с конца 1950-х — начала 1960-х годов, экономическая система трансформируется, и появляется то, что В. Найшуль назвал «экономикой согласования». Автор этих строк ее же называл «системой иерархических торгов». <…>
Рассекреченные документы 1930-х годов показали, что и тогда система не была чисто командной, процесс иерархических торгов в ней присутствовал. Речь идет не о качественных различиях, а о постепенной эволюции, том, что с течением времени способности верхних уровней власти навязать свою волю нижестоящим сокращаются. Усиление роли низших эшелонов управления в иерархических торгах не повышает эффективности функционирования социалистической системы, не решает проблем, порожденных отсутствием рыночных инструментов.
Попытки решить проблему неэффективности советской экономики административными методами безрезультатны. Очевидна эрозия плановой дисциплины. Прирост трудовых ресурсов сокращается, и это невозможно компенсировать наращиванием капитальных вложений. Невозможность в рамках существующей системы заместить сокращение притока рабочей силы капитальными вложениями С. Фишер и У. Уэстерли сочли главным при объяснении причин краха советской экономики. Все эти проблемы реальны, но они растянуты по времени, продолжаются на протяжении десятилетий. Экстраполяция подобной тенденции позволяет предсказать падение темпов экономического роста, его остановку, но не быстрый крах.
* * *
Темпы экономического роста снижались примерно на процентный пункт в год за десятилетие. Но это не создавало угрозы сложившимся экономико-политическим установлениям. К тому же расчеты, проводившиеся в СССР в рамках работ по долгосрочному прогнозированию развития советской экономики, показывали, что эти тенденции будут продолжаться. Включать прогнозы затухающих темпов роста в итоговые варианты документа, направляемого руководству страны, было рискованно. Но профессиональное экономическое сообщество видело картину именно так. Примерно так же представляло себе ее и большинство западных специалистов, изучавших советскую экономику. Если оставаться в рамках этих тенденций, до остановки экономического роста в СССР оставалось 20-30 лет.
Фото: Соловьев Андрей / ТАСС
Вот как оценивал состояние советской экономики один из идеологов коммунистического руководства второй половины 1980-х годов, секретарь ЦК КПСС, член Политбюро ЦК КПСС В. Медведев:
Восьмая пятилетка (1966-1971 годы) была, пожалуй, последним успешным периодом социально-экономического развития страны. Темпы экономического развития под влиянием хозяйственной реформы 1960-х годов, более или менее благоприятных внешнеэкономических факторов оказались даже несколько выше, чем в предшествующие годы. В дальнейшем экономическое развитие стало быстро и неуклонно ухудшаться. Два последующих пятилетних плана, включая их социальные программы, оказались сорванными. До поры до времени экономическая конъюнктура поддерживалась высокими мировыми ценами на топливно-энергетические и сырьевые ресурсы. Лишь один сектор экономики постоянно пребывал в цветущем состоянии — это военно-промышленный комплекс. Страна изнывала под гнетом непосильного бремени военных расходов.
Д. Саттер, корреспондент «Файненшл таймс», обобщая представление информированных западных наблюдателей, следивших за развитием событий в Советском Союзе, в 1982 году писал: «Советский Союз утверждает, что он создал нового человека, и я, к сожалению, думаю, что это утверждение справедливо: <…> инстинктивное уважение к власти в нем сочетается с глубоко укоренившимся страхом».
Эффективность коммунистической идеологии к этому времени была подорвана. Руководство страны воспринимало привычные идеологические формулы и лозунги как унаследованный ритуал, который приходится соблюдать. Общество либо не замечало их, либо использовало как базу для бытовых анекдотов.
Линия на деинтеллектуализацию коммунистического руководства, проводившаяся на протяжении десятилетий, к концу 1970-х годов воплотилась в формирование геронтократического и неспособного к принятию осмысленных решений Политбюро ЦК КПСС. Когда все идет по инерции, по устоявшимся правилам, высокий интеллектуальный уровень руководства необязателен.
В 1982 году суммируя результаты отчетов ЦРУ о состоянии советской экономики, сенатор У. Проксмайр говорил:
…даже в качестве отдаленной возможности крах советской экономики не рассматривается
То, на что большинство наблюдателей не обращало внимания, — произошедшее в 1960-1970 годах радикальное изменение отношений между СССР и миром.
Вхождение в мировую экономику
В это время экономика Советского Союза, формально остающаяся закрытой, на деле оказалась глубоко интегрированной в систему международной торговли, стала зависеть от конъюнктуры мировых рынков. Это, как правило, отмечали лишь исследователи, занимающиеся рынками зерна и нефти. Большинству аналитиков, изучавших социалистическую систему, ее фундамент представлялся прочным.
<…> В 1985 году было трудно представить, что через шесть лет Советского Союза, правящей коммунистической партии, советской экономической системы не станет.