«Я увидел, какая это сила, братство» Десятки тысяч казаков участвуют в СВО. Кто они?

Слово «казак» означает «вольный человек», или «страж». С XVI — XVII веков казаки несли военную службу на границах России и геройски сражались во всех вооруженных конфликтах, в которых участвовала наша страна: от завоевания Ермаком Сибири до Первой мировой и Великой Отечественной войн. В 2014 году тысячи российских казаков-добровольцев поддержали Донецкую народную республику (ДНР), вступив в добровольческие батальоны. А в 2022-м российское казачество приняло новый вызов, включившись в специальную военную операцию (СВО) на Украине. Сегодня в зоне боевых действий насчитывается 27 казачьих подразделений, а всего СВО прошли свыше 50 тысяч казаков. Также многие казаки стали волонтерами, отправившись на фронт медиками, поварами или с гуманитарными конвоями. О жизни казаков на передовой, боевом братстве, проявленном мужестве, чудесных спасениях и теплой женской заботе — в материале «Ленты.ру».

«Забирай осколок — это твой»

Дмитрий Воронин, заместитель руководителя регионального филиала фонда «Защитники Отечества», ветеран СВО, Крым:

— О том, что у нашей семьи казачьи корни, мои родители узнали в 1987 году. После армии отец хотел пойти работать в КГБ, но ему отказали: «У вас родственник по линии супруги был расказачен».

До 2014 года в Крыму единой казачьей общины не было — были отдельные группы терских, донских, кубанских казаков. Сам я о казаках знал только по «Тихому Дону»: читал книгу и смотрел фильм. Но, видимо, было что-то в крови — обостренное чувство справедливости. После школы я получил юридическое образование, двенадцать лет отработал в уголовном розыске, а затем перешел на государственную службу.

В 2014 году я принял участие в Крымской весне, став во время референдума председателем одного из избирательных участков. После голосования мне предложили возглавить отдел по вопросам казачества при Совете Министров республики Крым — нужен был толковый юрист, который разработал бы правовые основы новой структуры. Моя бабушка была еще тогда жива. Узнав об этом, она сказала: «Как история развивается по спирали! Твой дед Егорий был настоящий казак!»

Оказалось, предки по линии бабушки из яицких (уральских) казаков. Прадед был белогвардейцем, воевал с Буденным. В 1920-х семью сослали в Котлас — они жили в землянках, из двенадцати детей выжили трое. А после Великой Отечественной выслали в Калининград — там бабушка и познакомилась с дедушкой.

Так я стал черноморским казаком, а затем и первым заместителем (товарищем) атамана войскового казачьего общества «Черноморское казачье войско». В 2014-2022 годах я участвовал в создании в Крыму реестровых казачьих войск, не раз бывал в ДНР и ЛНР, доставляя туда гуманитарную помощь, по моей инициативе в крымских школах стали появляться казачьи классы.

В частной жизни я тоже стараюсь придерживаться казачьих традиций: у меня три сына — старший уже поверстан в казаки, младшие прошли обряд посажения на коня. Младшего сына мы с женой, кстати, назвали в честь прадеда — Егорием.

СВО началось для меня в марте 2022 года. 18 марта в Крыму был сформирован один из первых казачьих батальонов — «Таврида». Мы пришли в военкомат и сказали: «Хотим родину защищать!» «Возраст? Звание?» — спросил меня военком. Мне было 39, по военнику — рядовой. «Рядовые привлекаются до 35 лет, — сказал комиссар. — Но есть один вариант». В результате, на спецоперацию я пошел добровольцем.

Вместе со мной на СВО записалось много знакомых казаков: и молодых ребят, и взрослых мужчин лет сорока-пятидесяти. Одному было семьдесят пять. У него двенадцать детей, жена на тридцать лет моложе. Спрашиваем: «Как же она тебя отпустила?» А он отвечает: «Я ей сказал: “Будешь гундеть, найду себе на Украине молодку ”».

Мы думали, что едем на неделю-другую — сопровождать грузы из Донецка в Таганрог. Но вышло так, что нас отправили сначала под Мариуполь, а затем развернули на запорожское направление: Работино, Орехов. Мы занимались разведкой, контрразведкой, штурмами и возведением укреплений. Я был заместителем командира батальона.

С одной стороны, мы, как и другие бойцы, просто делали свою работу. К примеру, надо нашему подразделению было остановить танковый прорыв — мы его остановили. В другой раз на нас вышла диверсионная группа — мы отработали по ним, и они не зашли. С другой, боевые заветы казаков очень нам помогали.

Один из таких заветов — казачье братство. И оно, правда, присутствовало. В моем подразделении был мужчина, за плечами которого уже была Чечня, а в мирное время он преподавал в одном из казачьих классов. Как-то раз мне нужно было доложить в информацию в штаб. Связь была нестабильной, и я выскочил из окопа, руку вверх поднял — ищу сеть. И вдруг прилет. За ним второй. На меня что-то наваливается, кидает в окоп. И только голос: «Лежи!» Когда я встал — в голове звон, кровь из ушей. Рядом Андрюха «Харьков». «Ну все, — говорит. — Я доктора уже позвал». И разворачивается, чтобы уйти. А у него в бронежилете — дыра. В ней осколок. «Забирай, — говорит. — Это твой». А ведь мог не крикнуть, не среагировать.

Другое казачье правило: казак без веры — не казак. У нас был батюшка: он молился за нас, мы соблюдали причастие, исповедь, спрашивали у него советов. На передовой люди начинают по-настоящему верить. С нами служил парень из Бурятии. Его родители были буддисты, он — человек светский. И вот мы попали в хороший бой. Но вышли из него целыми, с легкими ранениями. И ребята говорят: «Наш «Монах» верующим стал». А он: «Я молился всем богам! Вернусь домой, пойду с родителями в храм». Потом подошел ко мне, попросил икону. Я дал. Казаки особенно почитают Покров Пресвятой Богородицы.

Под Харьковом, 2022 год. Постановка боевой задачи

Фото: личный архив Дмитрия Воронина

А еще у казаков не принято обижать мирных жителей. Был случай, мы зашли в село Новое, и один наш казак помог местной бабушке починить крышу. Она за это угостила его молоком. Он спросил яиц, и по совету бабушки пошел за ними к соседке. Разговорился, рассказал, что мы стоим на почте. А через полчаса по почте прилет. Оказалось, у соседки племянник воюет на той стороне, и она передала наши координаты.

Но все равно, мы жителям села помогали: оформили документы для пенсий, устроили праздник на 9 мая. Волонтеры привезли георгиевские ленточки, мы показали казачьи обычаи: кулеш, музыка, фланкировка. В другом селе через епархию организовали доставку лекарств и продуктов. Всегда надо оставаться людьми. Это тоже одна из казачьих истин.

В зоне боевых действий я пробыл все лето, а осенью вернулся — к семье, к работе в правительстве. Сначала думал: отдохну, встречусь с мозгами, а потом обратно — к ребятам. Но в этот момент как раз был создан фонд «Защитники отечества» и мне предложили стать его заместителем председателем по Крыму. Казаки поддержали: «Там есть кому воевать, а вот тут за наши семьи воевать некому». Так я стал помогать ветеранам СВО и их родным бороться за права в мирной жизни: получать выплаты, льготы, земельные участки, санаторно-курортное лечение…

Также ребята часто спрашивают, как я вышел из ПТСР? Боец на линии боевого соприкосновения — как бутылка с газировкой. У него не может быть никаких эмоций. Но мы же люди, а не роботы. Ближе к завершению контракта я начал писать. Стихи, затем песни. А летом этого года в издательстве АСТ выйдет три тома моих очерков и мемуаров об СВО. Это тоже очень по-казачьи, казак и творчество — едины.

А еще мне хочется, чтобы казаки знали и помнили своих героев. У нас в батальоне был парень Василий Шламович — казак, участник Крымской весны. Ростом — от горшка два вершка. После тушения пожара в одном монастыре он постригся в монахи, но в 2022 году отпросился у настоятеля и пошел с нами. Сначала был помощником священника, а когда выяснилось, что в батальоне не хватает инженеров, стал сапером. В одном из рейдов, очищая путь для штурмовиков, он подорвался на вражеской мине. И вот чудо: после его гибели, у нас не было «двухсотых». Как будто он, как Христос, искупил наши жизни своей смертью. В 2023 году я добился, чтобы одну из улиц в Симферополе переименовали в честь Василия Шламовича — маленького казака с большим сердцем.

«Я решил убрать машины с линии огня»

Денис Анищенко, ветеран СВО, глава казачьего клуба «Атаман», Наро-Фоминск:

— Я родился и вырос в городе Новозыбкове Брянской области. В гимназии был отличником, занимался спортом: сначала акробатикой, а затем гиревым. Выступал за сборную Брянской области, завоевывал медали, в том числе и золото.

После школы сразу пошел в армию. Я всегда считал, что настоящий мужчина должен пройти службу, чтобы войти во взрослую жизнь с пониманием ответственности и долга. Так я попал в гвардейскую Кантемировскую дивизию, расположенную в подмосковном Наро-Фоминске. В армии я продолжил тренировки — выступал за сборную 1-й танковой армии по гиревому спорту, а позже — в сборную Западного военного округа.

В январе 2022 года я подписал контракт на военную службу, а 4 марта мы вместе с товарищем отправились в зону СВО. Нас направили на границу. Но мне хотелось быть в самом пекле, там, где идет наступление. Поэтому, как только появились вакансии в 275-м самоходном артиллерийском полку, я перевелся туда.

Наш полк располагался на Харьковском направлении, в селе Каменка. Меня определили в боевой расчет РСЗО «Град». Это самая низкая должность.

Спорт тоже не забывали — мы собрали спортивный уголок, после выполнения задач тренировались, иногда просто приседали с бревном.

Я быстро учился, и уже через месяц был назначен командиром боевой машины. В октябре 2022 нас отправили на Купянское направление — под Сватово. Работы было много. Наш полк обеспечивал огневую поддержку пехоты.

20 декабря 2022 года во время контрбатарейной борьбы я был ранен. Я находился на отдыхе в посадке, когда начался жесткий обстрел наших позиций. Я увидел, что наши машины не уезжают, а ребята не возвращаются. И решил самостоятельно проверить ребят и убрать с линии огня технику. До машины я не добежал буквально пять метров. Крайний снаряд прилетел прямо под ноги.

Ранение оказалось тяжелым. Я потерял ногу, была перебита рука, меня посекло осколками. Я был в сознании, но помощь сам себе оказать не смог. Меня оперативно эвакуировали в госпиталь в Сватово, а затем доставили в Североморск.

Восстанавливался я почти год: сначала лечили раны, потом прошел протезирование. Все это время я очень боялся, что стану овощем, вернусь к родным и они меня залюбят. Я хотел быть самостоятельным и активным. На второй день после эвакуации я встретил товарища дядю Лешу. Он, не зная, что у меня нет ноги, сказал: «Ничего, гири мы еще поподнимаем!» «Нет, дядя Леша, — ответил я ему. — Гири мы уже не поподнимаем, но штангу пожмем!» Поэтому, когда мне сделали протез, я добился того, что стал ходить, лишь частично опираясь на трость.

После госпиталя я вернулся на СВО, но служить мог только на территории дивизии. Работать с бумагами мне не хотелось, и через полгода я демобилизовался. А вот спорт не оставил — занялся жимом штанги лежа и в прошлом году занял первое место в Кубке мира по этому виду спорта среди лиц с физическими ограничениями.

Еще одно важное событие: в январе 2024 года я вступил в ряды казачества.

Я много об этом думал, пока лежал в госпитале. И решил принять присягу, став казаком.

Вернувшись к мирной жизни, я первое время не знал, как мне жить на гражданке? Как быть таким же полезным, как и на СВО. Но выход нашелся — я начал работать в Наро-Фоминске с детьми военнослужащих в казачьем клубе «Атаман» и дополнительно поступил в МГУТУ имени Разумовского на направление «Психолого-педагогическая деятельность». Вместе с ребятами мы осваиваем фланкировку, тактическую медицину, сборку автомата Калашникова, а штанги и гири, с которыми тренируются ребята, были со мной еще в Сватово.

Также я закончил курсы БПЛА, мы приобрели для нашего клуба симуляторы и ребята учатся управлять дронами. Это одно из самых любимых их занятий. И самых перспективных, ведь БПЛА используются не только в военных целях, но и в гражданских.

В целом, я счастливый человек, потому что чувствую, что я нужен людям.